Неточные совпадения
— А потом мы догадались, что болтать, все только болтать о наших язвах не стоит труда, что это ведет только к пошлости и доктринерству; [Доктринерство — узкая, упрямая защита какого-либо учения (доктрины), даже если наука и
жизнь противоречат ему.] мы увидали, что и умники наши, так называемые передовые люди и обличители, никуда не годятся, что мы занимаемся вздором, толкуем о каком-то искусстве, бессознательном
творчестве, о парламентаризме, об адвокатуре и черт знает о чем, когда дело идет о насущном хлебе, когда грубейшее суеверие нас душит, когда все наши акционерные общества лопаются единственно оттого, что оказывается недостаток в честных людях, когда самая свобода, о которой хлопочет правительство, едва ли пойдет нам впрок, потому что мужик наш рад самого себя обокрасть, чтобы только напиться дурману в кабаке.
Очнувшись, со вздохом скажешь себе: ах, если б всегда и везде такова была природа, так же горяча и так величаво и глубоко покойна! Если б такова была и
жизнь!.. Ведь бури, бешеные страсти не норма природы и
жизни, а только переходный момент, беспорядок и зло, процесс
творчества, черная работа — для выделки спокойствия и счастия в лаборатории природы…
Творчество же принадлежит к целям
жизни, оно принадлежит к царству свободы, т. е. к царству Духа.
В России с самых противоположных точек зрения проповедуется аскетическое воздержание от идейного
творчества, от
жизни мысли, переходящей пределы утилитарно нужного для целей социальных, моральных или религиозных.
Много раз говорилось, что
творчество ценностей совсем не нужно для спасения души в вечной
жизни.
Великий творец всегда индивидуален, никому и ничему не подчинен и в своем индивидуальном
творчестве выражает дух народа; он даже гораздо более выражает дух своего народа, чем сам народ в своей коллективной
жизни.
Творчества и истории нет без моментов страдания и боли, без жертвы благом непосредственной
жизни.
Конфликт создается ложными притязаниями науки на верховенство над человеческой
жизнью, на способность авторитетно разрешать вопросы религии, философии, морали, на способность давать директивы для
творчества духовной культуры.
Я думаю, что нынешний исторический день совершенно опрокидывает и славянофильские, и западнические платформы и обязывает нас к
творчеству нового самосознания и новой
жизни.
Творчество национальных культур и типов
жизни не терпит внешней, принудительной регламентации, оно не есть исполнение навязанного закона, оно свободно, в нем есть творческий произвол.
Для Толстого частная, растительно органическая
жизнь всегда реальнее и существеннее, чем
жизнь духовная, чем презираемое им культурное
творчество, чем «науки и искусства».
Россия и Германия борются за свои места в мировой
жизни и мировой истории, за преобладание своего духа, за
творчество своих ценностей, за свое движение.
И вот что самое важное: в «коллективистичную» эпоху происходит не только социализация и коллективизация экономической и политической
жизни, но и совести, мысли,
творчества, экстериоризации совести, т. е. перенесение ее из глубины человека, как духовного существа, вовне, на коллектив, обладающий авторитарными органами.
Цель
жизни народов — не благо и благополучие, а
творчество ценностей, героическое и трагическое переживание своей исторической судьбы.
Я сохраню, впрочем, эти листки: может быть… Нет, не хочу обольщать себя неверной надеждой!
Творчество мое не ладит с пером. Не по натуре мне вдумываться в сложный механизм
жизни! Я пластик, повторяю: мое дело только видеть красоту — и простодушно, «не мудрствуя лукаво», отражать ее в создании…
— Боюсь, не выдержу, — говорил он в ответ, — воображение опять запросит идеалов, а нервы новых ощущений, и скука съест меня заживо! Какие цели у художника?
Творчество — вот его
жизнь!.. Прощайте! скоро уеду, — заканчивал он обыкновенно свою речь, и еще больше печалил обеих, и сам чувствовал горе, а за горем грядущую пустоту и скуку.
И то, что мы в мире дальнем познаем как стремление каждого земного существа к своей идее, как эрос
творчества, муку и тревогу всей
жизни, то в мире умопостигаемом, «в небе», есть предвечно завершенный блаженный акт, эротическое взаимопроникновение формы и материи, идеи и тела, духовная, святая телесность.
Поскольку это создание своего подобия есть общая и неотменная основа творения человека, его
творчество и вместе самотворчество, саморождение, определяет самое общее содержание человеческой
жизни.
Но какой смысл имеет это при сопоставлении того, что происходит во времени и осуществляется мировым
творчеством, как задача и внутренний закон
жизни, и того, что выше времени и самого бытия?
Жизнь есть
творчество, а поэтому и история есть
творчество.
Отсюда эти толки о неподвижности церковной
жизни, а равно и надуманно программные, но религиозно бессильные призывы к «новому литургическому
творчеству».
Наивысшее достижение и на этом пути нам являют святые, которые всю свою
жизнь превращают в благоуханный плод духовного
творчества.
Для христианства же положительным мотивом общественности является милосердие, жалость, сострадание, вообще благотворительность, по существу имеющая, однако, только паллиативный характер, а потому и христианская политика (или, если угодно, «христианский социализм» [Об отношении Булгакова к «христианскому социализму» см.: Акулинин В. Н. С. Н. Булгаков: вехи
жизни и
творчестваБулгаков С. Н. Христианский социализм.
В отдельных случаях это приводит к трагическим конфликтам между
жизнью пола и
творчеством; особенно обречены на них творческие женщины, которым приходится выбирать между радостями семьи и
творчеством, брать на себя иногда непосильное бремя «гетеризма» в безбрачии [Выразительный пример такого конфликта дает
жизнь С. В.
Лишь краем души касаемся мы
жизни Церкви, отягченные грехом, затемненные «психологизмом», но даже и из таких касаний почерпаем силу, которая живит и оплодотворяет
творчество.
И не только каждое частное произведение
творчества, но и вся
жизнь человеческая должна стать обретением гениальной темы и талантливым ее исполнением.
Эта имманентная брачность человеческого духа таит в себе разгадку
творчества, которое есть не волевой акт, но духовное рождение, как об этом свидетельствует и гений языка, охотно применяющего к нему образы из области половой
жизни.
Ведь даже научная, а уж тем более философская истина не открывается людям, чуждым умственной
жизни, равным образом и художественное
творчество недоступно людям, лишенным эстетического восприятия.
На Страшном суде человек, поставленный лицом к лицу с Христом и в Нем познавший истинный закон своей
жизни, сам сделает в свете этого сознания оценку своей свободе в соответствии тому «подобию», которое создано
творчеством его
жизни, и сам различит в нем призрачное, субъективное, «психологическое» от подлинного, реального, онтологического.
В свете его они являются только разными сторонами одного и того же целостного жизненного процесса,
жизни в гармонии и красоте, причем и сама она становится непрерывно совершающимся
творчеством красоты, произведением искусства.
Молитвенная
жизнь получает развитие и выражение в литургическом
творчестве, в котором церковное предание накопляет драгоценные перлы молитвенной поэзии и воодушевления.
Это воинствующее донжуанство и духовный «гетеризм» зарождается у натур, в которых вследствие большой напряженности психической
жизни и
творчества получается не духовное просветление пола, основывающееся на победе над сексуальностью, но его сублимация, при которой далеко не всегда побеждается даже потребность разврата.
Эти задачи состоят уже не в «возвышающем обмане», который, как и всякий обман, в действительности является унизительным и ядоносным, но в преображающем
жизнь творчестве.
Деньги, необходимые для
жизни, мне казались дарованными Богом, чтобы я мог отдаться единственно
творчеству.
Вопросы об отношении христианства к
творчеству, к культуре, к общественной
жизни требовали новых постановок и новых решений.
Религиозную
жизнь я всегда принимал не как воспитание и не как судебный процесс, а как
творчество.
Если во мне был эгоизм, то это был скорее эгоизм умственного
творчества, чем эгоизм наслаждений
жизни, к которым я никогда не стремился.
В ней есть правда, но есть и поэзия, выдумка,
творчество о себе. «Исповедь» Руссо, хотя обозначает целую эру в обнаружении эмоциональной
жизни человека, не есть искренняя исповедь.
В мире
творчества все интереснее, значительнее, оригинальнее, глубже, чем в действительной
жизни, чем в истории или в мысли рефлексий и отражений.
Книга «Смысл
творчества» была книгой периода Sturm und Drang моей
жизни.
Подлинная
жизнь есть
творчество, и это единственная
жизнь, которую я люблю.
Тема о
творчестве, о творческом призвании человека — основная тема моей
жизни.
«
Творчество» не есть «
жизнь»,
творчество есть прорыв и взлет, оно возвышается над «
жизнью» и устремлено за границу, за пределы, к трансцендентному.
Моя тема была: возможен ли и как возможен переход от символического
творчества продуктов культуры к реалистическому
творчеству преображенной
жизни, нового неба и новой земли.
Я готов себя сознать романтиком вот по каким чертам: примат субъекта над объектом, противление детерминизму конечного и устремление к бесконечному, неверие в достижение совершенства в конечном, интуиция против дискурсии, антиинтеллектуализм и понимание познания как акта целостного духа, экзальтация
творчества в человеческой
жизни, вражда к нормативизму и законничеству, противоположение личного, индивидуального власти общего.
Испорченный наследственным барством и эгоизмом философа и писателя, дорожащего прежде всего благоприятными условиями для своего умственного
творчества и писательства, я мало делал по сравнению с этими людьми для осуществления праведной
жизни, но в глубине своего сердца я мечтал о том же, о чем и они.
Необходимо пролить свет также на то, что в человеческом
творчестве может быть обогащением самой божественной
жизни, что есть ответ человека на Божий призыв.
Творчество вызывает образ иного, чем эта «
жизнь».
Годы моей
жизни в Париже–Кламаре были для меня эпохой усиленного философского
творчества.
И осуществилось лишь обратное подобие этой «соборности» в русском коммунизме, который уничтожил всякую свободу
творчества и создал культуру социального заказа, подчинив всю
жизнь организованному извне механическому коллективу.